Неточные совпадения
Это были: очень высокий, сутуловатый
мужчина с огромными руками, в коротком, не по росту, и старом пальто, с черными, наивными и вместе страшными глазами, и рябоватая миловидная женщина, очень дурно и безвкусно
одетая.
Барыни сели чинным полукругом,
одетые по запоздалой моде, в поношенных и дорогих нарядах, все в жемчугах и бриллиантах,
мужчины толпились около икры и водки, с шумным разногласием разговаривая между собою.
Он живо напомнил мне сцену из «Фенеллы»: такая же толпа
мужчин и женщин, пестро
одетых, да еще, вдобавок, были тут негры, монахи; все это покупает и продает.
Нам попадалось особенно много пестро и нарядно
одетого народа,
мужчин и женщин, пеших, верхами и в фурах, все малайцев.
Посетители были большей частью люди худо
одетые, даже оборванные, но были и приличные по внешнему виду и
мужчины и женщины.
Пуще прежнего заплакали старухи, закрыла платком лицо и вся трепетно задрожала от сдерживаемых рыданий нарядно
одетая молодая красивая женщина, стоявшая почти возле Василия Борисыча. Вздыхали и творили молитвы
мужчины.
Дюма был тогда еще в полной силе, бравый, рослый
мужчина, военного вида, в усах, с легкой проседью,
одетый без франтовства, с тоном умного, бывалого, речистого парижанина, очень привычного к светским сферам, но не фешенебля, не человека аристократической воспитанности.
Один из подводчиков, шедших далеко впереди, рванулся с места, побежал в сторону и стал хлестать кнутом по земле. Это был рослый, широкоплечий
мужчина лет тридцати, русый, кудрявый и, по-видимому, очень сильный и здоровый. Судя по движениям его плеч и кнута, по жадности, которую выражала его поза, он бил что-то живое. К нему подбежал другой подводчик, низенький и коренастый, с черной окладистой бородой,
одетый в жилетку и рубаху навыпуск. Этот разразился басистым, кашляющим смехом и закричал...
Пешеходы стали мелькать чаще, начали попадаться и дамы, красиво
одетые, на
мужчинах попадались бобровые воротники, реже встречались ваньки с деревянными решетчатыми своими санками, утыканными позолоченными гвоздочками, — напротив, всё попадались лихачи в малиновых бархатных шапках, с лакированными санками, с медвежьими одеялами, и пролетали улицу, визжа колесами по снегу, кареты с убранными козлами.
Последний был видный
мужчина, с длинною темнорусою бородою, умными, вечно смеющимися глазами, небрежно
одетый в мешковато сидевший на нем черный сюртук.
Это был атлетически сложенный
мужчина, с некрасивой, отталкивающей физиономией, всегда неряшливо
одетый в потертое платье, казавшееся на нем, а быть может и бывшее на самом деле «с чужого плеча».
В Английском клубе из числа знакомых своих Егор Егорыч встретил одного Батенева, о котором он перед тем только говорил с Сергеем Степанычем и которого Егор Егорыч почти не узнал, так как он привык видеть сего господина всегда небрежно
одетым, а тут перед ним предстал весьма моложавый
мужчина в завитом парике и надушенном фраке.
Видеть женщину хорошо
одетою кажется до такой степени натуральным, что вам,
мужчинам, не приходит даже на мысль спросить себя, как создается эта обаятельная обстановка, cette masse de soies, de velours, de mousselines et de dentelles, qui rend la femme si seduisante, si desirable.
— Не могим знать… Да вот, Петр Федорович и сами идут… — указал подстароста рукой на приближавшегося
мужчину,
одетого в летнюю фризовую шинель и белую фуражку.
В это время раздался звонок в дверях, и вслед за тем послышался незнакомый голос какого-то
мужчины, который разговаривал с Иваном. Павел поспешил выйти, притворив за собой дверь в ту комнату, где сидела Клеопатра Петровна. В маленькой передней своей он увидел высокого молодого человека, блондина,
одетого в щегольской вицмундир, в лаковые сапоги, в визитные черные перчатки и с круглой, глянцевитой шляпой в руке.
Я видел потом, не веря глазам своим, что на эстраду вдруг откуда-то вскочила студентка (родственница Виргинского), с тем же своим свертком под мышкой, так же
одетая, такая же красная, такая же сытенькая, окруженная двумя-тремя женщинами, двумя-тремя
мужчинами, в сопровождении смертельного врага своего гимназиста.
Заведовал редакцией секретарь Нотгафт,
мужчина чрезвычайно презентабельный, англизированного вида, с рыжими холеными баками, всегда изящно
одетый, в противовес всем сотрудникам, журналистам последнего сорта, которых В.Н. Бестужев в редакции поил водкой, кормил колбасой, ругательски ругал, не имея возражений, потому что все знали его огромную физическую силу и привычку к мордобою.
Хрептюгин —
мужчина лет сорока пяти, из себя видный и высокий,
одетый по-немецкому и не дозволяющий себе ни малейшего волосяного украшения на лице.
Несмотря на свои пятьдесят лет, князь мог еще быть назван, по всей справедливости,
мужчиною замечательной красоты: благообразный с лица и несколько уж плешивый, что, впрочем, к нему очень шло, среднего роста, умеренно полный, с маленькими, красивыми руками,
одетый всегда молодо, щеголевато и со вкусом, он имел те приятные манеры, которые напоминали несколько манеры ветреных, но милых маркизов.
В Перми, когда их сводили на берег, я пробирался по сходням баржи; мимо меня шли десятки серых человечков, гулко топая ногами, звякая кольцами кандалов, согнувшись под тяжестью котомок; шли женщины и
мужчины, старые и молодые, красивые и уродливые, но совсем такие же, как все люди, только иначе
одетые и обезображенные бритьем.
Висленев очутился лицом к лицу с белокурым, средних лет
мужчиной,
одетым в вышесказанную полосатую материю, с изрядною окладистою бородой и светло-голубыми глазами.
Помню только, что
мужчины принесли из лесу какое-то тело,
одетое в порванное, окровавленное платье…
— Эмиль! Что такое? Эмиль! — послышалось за дверью — и в комнату проворными шагами вошла опрятно
одетая дама с серебристо-седыми волосами и смуглым лицом.
Мужчина пожилых лет выступал за нею следом; голова служанки мелькнула у него за плечами.
В это время подошел к столу высокий
мужчина с усами, с лицом безжизненного цвета,
одетый в коротенькую, не по росту, грязную донельзя рубашку, в таких же грязных кальсонах и босиком. Волосы его были растрепаны, глаза еле глядели из-под опухших красных век. Видно было, что он со страшного похмелья и только что встал от сна.
В 1744 году Елизавета Петровна вздумала приказать, чтобы на некоторых придворных маскарадах все
мужчины являлись без масок, в огромных юбках и фижмах,
одетые и причесанные, как одевались дамы на куртагах. Такие метаморфозы не нравились
мужчинам, которые бывали оттого в дурном расположении духа. С другой стороны, дамы казались жалкими мальчиками. Кто был постарее, тех безобразили толстые и короткие ноги.
— Какая нынешний год поздняя осень, — сказал он, обращаясь к стоявшему подле него
мужчине,
одетому в штатское платье, — такая же неприятная осень бывает и в человеческой жизни…
Ребята нынче гуляли. С пяти часов пили в пивной на Сокольничьем проезде, — Спирька, Юрка и еще два заводских парня: Буераков и Слюшкин. Вышли шатаясь. Пошли по бульвару. Кепки на затылках, козырьки в небо. Ни перед кем не сторонились, сталкивали плечами прохожих с пути и как будто не слышали их ругательств. С особенным удовольствием толкали хорошо
одетых женщин и
мужчин в очках, не в рабочих кепках.
Миону был
мужчина лет тридцати восьми, невысокого роста, бедно
одетый.
Влево от паперти Палтусов приметил группу из троих
мужчин,
одетых без всякого парада.
Нетова встретил в конторе, рядом с кабинетом, высокий, чрезвычайно красивый седой
мужчина за шестьдесят лет,
одетый «по-немецки» — в длинноватый темно-кофейный сюртук и белый галстук. Он носил окладистую бороду, белее волос на голове. Работал он стоя перед конторкой. При входе племянника он отпустил молодца, стоявшего у притолоки.
Грушева познакомила Тасю с обоими
мужчинами. Актера Тася видела на сцене. Он был сухой высокий блондин, с большим носом и серыми глазами навыкате, в коротком пиджаке и пестром галстуке. Автор — как-то набок перекосившаяся фигурка, также белокурая, взъерошенная, плохо
одетая, с ухмыляющимся фальшивым лицом. Тася в другом месте приняла бы его за"человека".
На второй день в газетах в отделе происшествий было рассказано, что утром вчерашнего числа на одном из деревьев Александровского парка был усмотрен без признаков жизни повесившимся на помочах
мужчина средних лет,
одетый в сильно поношенную сюртучную пару и пальто.
Я начал робеть и, изрядно оробев, остановился, как пень, посреди паркета огромной, с настоящей далью, залы, где расхаживало множество народа,
мужчин и женщин,
одетых во фраки и красивейшие бальные платья.
— Проси в столовую, — был ответ. И минут через десять действительно в дверь входило несколько
мужчин, различных лет и роста, в большинстве случаев
одетых в синие с медными пуговицами фраки и желтые нанковые штаны и жилетки; притом все, не исключая и дам, в лаптях.
Произошла свалка, в которой Дарья Николаевна и Фимка усердно работали кулаками, но ввиду многочисленности нападающих, стали ослабевать, как, вдруг, возле них выросла статная фигура молодого
мужчины,
одетого в военный мундир.
Одетая в мужское платье, она приказывала запрягать себе лихих коней, и посадив в сани Фимку, тоже переодетую
мужчиной, как вихрь носилась по Москве, посещая «комедийные потехи», как назывались тогда в Москве театральные зрелища, и даже передавали за достоверное, участвовала в кулачных боях, словом, вела себя не по-девичьи, не по-женски.
Я осмелился открыть глаза: страшные видения исчезли; я лежал на канапе в чистой комнате, хорошо освещенной; подле меня сидел
мужчина средних лет, приятной и умной физиономии, хорошо
одетый.
Альбом, развернутый перед Теркиным на подоконнике, держался не в особенном порядке. Нижние карточки плохо сидели в своих отверстиях, не шли сплошными рядами, а с промежутками. Но все-таки было много всякого народа:
мужчин, женщин, скверно и франтовато
одетых, бородатых и совсем безбородых, с скопческими лицами, смуглых и белобрысых. И фамилии показывали, что тут стеклись воры и карманники с разных русских окраин: мелькали польские, немецкие, еврейские, хохлацкие фамилии.
Представьте себе
мужчину лет 50, высокого, еще здорового, но с седыми волосами и потухшим взором,
одетого в синее полукафтанье с анненским крестом в петлице; ноги его, запрятанные в огромные сапоги, производили неприятный звук, ступая на пыльные камни; он шел с важностью размахивая руками и наморщивал высокий лоб всякий раз, как докучливые нищие обступали его; — двое слуг следовали за ним с подобострастием.
Господин Жуквич, наконец, показался в дверях. Это был весьма благообразный из себя
мужчина, с окладистою, начинавшею седеть бородою, с густыми, кудрявыми, тоже с проседью, волосами,
одетый во франтоватую черную фрачную пару; глаза у него были голубые и несколько приподнятые вверх; выражение лица задумчивое. При виде князя он весь как-то склонился и имел на губах какую-то неестественную улыбку.
Незнакомец, напугавший Ирену до обморока, был
мужчина высокого роста, несколько сухощавый, статный и безукоризненно
одетый в светло-серую летнюю пару, видимо, сшитую лучшим столичным портным.
По тротуару шёл высокий плотный
мужчина с белокурыми волосами. Волосы он зачесал назад, они красиво падали из-под шляпы на плечи, лицо у него было большое, благородное, с пышными усами.
Одетый солидно, он оставлял впечатление важного, сытого барина.
Никитич вышел и вскоре явился в сопровождении скромно, но чисто
одетого средних лет
мужчины.
Гляжу, подле меня какой-то
мужчина, пристойно
одетый.
И неужели именно его я вижу теперь
одетым в форму, почти членом общества, почти
мужчиной?»
На пороге кабака находился сам хозяин; это был дюжий, жирный
мужчина с черною, как смоль, бородою и волосами,
одетый в красную рубаху с синими ластовицами и в широкие плисовые шаровары. Он беспрерывно заговаривал с тем или другим, а иногда просто, подмигнув кому-нибудь в толпе, покрикивал: «Эй, парень! А что ж хлебнуть-то? Ась?.. Э-ге-ге, брат! Да ты, как я вижу, алтынник!»
Это был еще не старый
мужчина великолепного здоровья и крепости, действительно богато
одетый и державший себя среди этой мелкоты с такой важностью и спокойствием, что невольно чувствовался к нему какой-то страх.
В спальне, сидя уже
одетым перед туалетным зеркалом, Александр Ильич медленно расчесывал бороду, разделяя ее на две большие пряди. Даже и при таких занятиях он не мог не думать… Фатовства в нем не было. Он видел в зеркале красивое лицо
мужчины с тонким профилем, еще молодое, способное произвести впечатление не на одну женщину…
И она была в одной только смятой рубашке, и среди
одетых в шинели людей оба они, полуголый
мужчина и такая же женщина, вызывали стыд, отвращение, брезгливую жалость. Обыскали его одежду, обшарили кровать, заглянули в углы, в комод и не нашли ничего.
На всех скамейках сидели
мужчины и женщины, грязно и странно
одетые, без платков и шапок, как будто они тут и жили и у них не было другого дома.